January 6th, 2013

нерождественское

В наш храм уже немало лет ходила семья, мы близко не были знакомы,
но моя старшая дочка общалась с их старшей дочкой,Машей, 16-ти летней.
И вот так выходит, что Маша не придет на Рождественскую службу.
Потому что она уже побывала в храме вчера.
В гробу.
На отпевании наш дорогой о.А. говорил какое-то невнятное, никакое слово.
Да и что тут можно было сказать выплаканным насквозь родителям
и толпе подростков, черненькой стайкой залетевшей в храм.
Да, конечно, служба отпевания впечаталась уже в сердце,
и ирмосы выпеваются сами собой, и тропари слетают с языка.
Но где-то в пределе "я" живут не только несколько молитв,
не только "мама","папа", но и любимые стихи, столь часто
по неофитству гонимые и попираемые.
Один наш друг (глубоко церковный человек), когда умирала мать - читал  Псалтирь,
а потом закрыл книгу и перешел на Ахматову - эти слова сопровождали переход.
И я, глядя на гроб, заваленный розами, вспоминал стихи.
Вот они здесь, для нас, и Маши.

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.