September 21st, 2014

Это мы, Господи.

Ехали на службу,слушали запись органа из провинциального французского городка.
Сквозь утреннюю дымку солнце подсвечивало золотые грани небоскребов Moscow City.
За шлагбаум,недавно установленный,пускали непонятно как,но нас пустили.
Дьяконы пробирались сквозь чтения, три апостольских, три евангельских.
Хору вздумалось побаловаться византийскими распевами, и слух молящихся
был истерзан гнусавыми восточными мелодиями,долгими и заунывными.
Это мы, Господи.
Службу возглавлял архимандрит из Луганска с внешностью Джигурды, загадочным прошлым
и предвкушаемым будущим.От сплетения извилистых мелодий с басом без пяти минут бискупа,
блеянием дьяконов,включением-выключением паникадила, задергивание-отдергиванием завесы,
открытием-закрытием врат, становилось дурно. Ниспосли Духа...Аминь-аминь-аминь.
Бегали дети и все улыбались друг другу,почти безучастно.Болтали с друг другом.
Старенький монах долго и тихо, прикрыв глаза, вещал с амвона.Причащались многие.
Скорее глоток кофе из термоса. Пропели многолетие и еще раз и еще раз. Крест.
При выходе из храма на всех с небес была брошена щедро горсть колокольных звонов.
Это мы, Господи, это мы.
Наша семья неопустительно посещает богослужения в этом приходе уже почти 20 лет.
За спиной проведение занятий в воскресной школе,звонарство,клирос, пономарство.
При этом я прекрасно понимаю, что если мы долго не будем появляться, то через месяц другой
кто-нибудь скажет "что-то давно Н-ых не было" - и все, никто всерьез не озаботится где мы и как мы.
Что говорить о нас, приходской пыли, когда сам отец-настоятель, четверть века гнездившийся здесь,
был выкинут год назад, и никому он не нужен, и неведомы пути его, и затерялись следы его.
Солнце уже припекало, и постоянный воскресный проситель у врат отводил глаза в сторону.
В машине пахло яблоками.Опять зазвучал орган.
Это мы, Господи,это мы, ну Ты же видишь...